любая из наук это монастыри со своим сводом догм и правил. Словно язык слов. У большинства животных свой язык, как у учёных. Гы-гы. Но лишь у человека он в словах. А вы уверены что разговор в чистом виде на разных языках это вообще то для чего он во рту? В конце концов можно было извлекать звуки на разные голоса и тональности из других отверстий.
Это я к тому, что сами выбрали один из вероятных путей развития. А можно было выбрать вполне другой. Это конечно вам не уголь и дрова жечь. Но и в том прогресса можно достичь. В иной жизни и при иных исходных значениях и обстоятельствах. Не сильны пока в этом? Ну и зря. Тема огонь.

О забвении ума и тяжком бремени словес великих
Наши дни приносят жалобы многия, яко ум людской слабеет. Отвлекается легко, мыслить о деле сложно, и грамоты долгой читать не могут. И не токмо старцы, чья доля — телеса с годами слабеть, но и молодцы, и средних лет мужи. А причин тому не ищат, на тяготы жизни, на воздуха нечисть, на старость списывают, а истинные чертоги разума не берегут. Кто множества словес чует, едва ли десятую часть прочтет, и от абзацев долгих бежит, яко от огня. Изучение же показало: тот, кто в сети впутался, будто бессловесная машина куски словес хватает, от одного к другому метается. И взор его не на смысл устремлен, а на кратких похваляхах.
Ибо страницы не читаются, а глазком проберут, яко букву латинскую узрят, начало проглянут, затем середину, и к концу спешат, чем кончилось узреть.
Да одна мысль — в одном столпе слов. Коли же словес густота не убывает, толко немногие удержатся и тяжко страдают, словес долгих не осиляя, а не токмо книг. Даже короткие повести — три-четыре столпа, и то — тяжелы. Ибо, "много букв — не осилил". И в итоге — оскудение разума.
Ни травы, ни зелья, ни диеты — ничего не поможет. Лишь одно: кормить ум — словом добрым, полезным. Сие же — труд велик, для многих — не свершить.
А эти зеркала заговоренные бесовские — без коих даже в опочивальню не ступишь, что вечно с тобою, они тебя, будто слепого, делают. Ум вялым, безвольным. А ты думаешь — жизнь ярче! Но ты — будто в плену. Они набивают тебя дрянью всякой, и ты годен токмо для дел самых малых, как тот, кто токмо печь топит и угли ворошит.