если вопрос стоит за сохранение энергии, то подразумевается прежде всего спокойствие. И уж никак не противостояние в войнах, уничтожение топливных хранилищ и инфраструктуры. Так что видим то мы сплошное лицемерие и расхождение слов с делом. А вся ваша наука, формулы и цифры приведут цивилизацию к полной погибели. И её самой как таковой. 
Это вопрос к политикам, которые проводят внутреннюю социально-экономическую и внешнюю межгосударственную политику.
Проводимая внутренняя социально экономическая политика тесным образом влияет на внешнюю политику стран и на их политический авторитет.
СССР был второй экономикой в мире с продолжающимся ростом экономики на 3-4% в год и на международном уровне у СССР был весомый политический авторитет.
Внутренняя социально-экономическая политика является фундаментом внешнеполитического веса государства. История СССР — это классический пример того, как экономическая мощь и социальные модели напрямую конвертируются в политическое влияние, но также и того, как внутренние дисбалансы разрушают этот авторитет.
Экономика как «магнит» и «оружие» (1945–1970-е)
Статус «второй экономики мира» давал СССР уникальные рычаги влияния:
Модель догоняющего развития: Быстрая индустриализация и восстановление после войны демонстрировали эффективность плановой системы, что делало социалистическую модель привлекательной для стран «третьего мира».
Финансовый ресурс: СССР мог позволить себе масштабную безвозмездную помощь (Египет, Индия, Афганистан, Вьетнам), строительство промышленных гигантов (как Асуанская плотина) и субсидирование союзников по СЭВ. Это превращало экономическую помощь в политические дивиденды и голоса в ООН.
Военно-технический паритет: Высокий уровень ВВП позволял содержать армию и ВПК на уровне, достаточном для достижения ядерного паритета с США, что делало СССР незаменимым переговорщиком по глобальной безопасности.
Идеологический авторитет и социальная политика
Внутренняя социальная политика (бесплатное образование, медицина, высокая социальная мобильность, ликвидация безработицы) создавала имидж государства, строящего «общество социальной справедливости». Для многих освободившихся колониальных стран СССР был не просто сверхдержавой, а альтернативой западному капитализму. Этот «мягкий авторитет» работал даже там, где не было советских танков.
Обратная сторона: деградация авторитета в конце 1980-х
Именно внутренняя политика стала причиной падения веса СССР на международной арене:
Технологическое отставание: плановая экономика в условиях кризиса государственного управления под руководством бюрократов и непрофессионалов, не выдержала гонки высоких технологий (ЭВМ, микроэлектроника). Руководители предприятий избавлялись от так называемых «неугодных» , искусственно продвигая их по служебной лестнице на высокие руководящие должности. Когда концентрация таких непрофессионалов во властных структурах достигла критической массы, они, в свою очередь, начали вытеснять из органов управления страной опытных хозяйственников и грамотных управленцев. Именно этот кадровый перекос, вкупе с бюрократическим произволом, привёл к тому, что страна потеряла вектор развития и покатилась по наклонной. Нефтяные доходы скрывали системный кризис. Когда цены на нефть упали, внешняя помощь стала неподъемной, а зависимость от западного зерна и технологий — унизительной.
Социальная усталость и «имперское перенапряжение»: Афганская война (1979–1989) показала, что экономика не в состоянии одновременно кормить население и вести затяжную войну. Это подорвало моральный авторитет СССР в глазах мирового сообщества и собственных граждан.
Эрозия «социального контракта»: Когда внутренние стандарты жизни перестали расти, массовые приписки и фальсификации отчётности о выполнении и перевыполнения плана, а дефицит стал нормой, внешнеполитические успехи перестали восприниматься населением как ценность. Это лишило власти внутренней легитимности, без которой внешний авторитет превращается в фикцию.
4. Двойственность восприятия
Важно отметить, что «весомый политический авторитет» не всегда означал «любовь» или «уважение». Часто это был авторитет силы (страх перед ракетно-ядерным щитом) и авторитет альтернативы (для развивающихся стран). Однако после Чернобыльской катастрофы (1986), которая стала прямым следствием очень слабой внутренней управленческой и технологической политики, даже это восприятие треснуло — оказалось, что сверхдержава не может защитить своих граждан от радиации.
Итог: В случае СССР и проводимой им внутренней и внешней политики работал «в обе стороны». Экономический рывок 1950–60-х годов вознес СССР на олимп влияния, а внутренний политический раскол и технологический коллапс в конце 1980-х низвергли его оттуда. Сегодня этот исторический урок актуален как никогда: внешний политический вес — это всегда проекция внутренней эффективности и социального благополучия граждан. Политический вес без экономической базы иллюзорен, а экономика без социальной справедливости становится непрочной.
