Пришёл Ходжа Насреддин домой, а там жена Зульфия, руки в боки:
— Где ходишь, бездельник? Дров нет, воды нет, ужина нет. Опять весь день на осле катался? Вот был у меня жених Вася, лучше бы я за него в молодости замуж вышла. Я ты непутевый никому не нужен.
Ходжа сел на ковёр, поджал ноги и ничего не ответил. Только вздохнул. Искал он работу, но сегодня не нашел.
А соседка Зульфия (да, у них обеих Зульфии, такая деревня) в окно всё слышала. Высунулась и говорит:
— Ходжа, если ты своей жене не нужен, я тебя заберу. Женщина я одинокая, хозяйство большое, а мужчины в доме нет. Ты мужик порядочный, не пьешь, работаешь, и борода у тебя красивая. Одеть бы тебя поприличней — и совсем хорош будешь.
Алименты будешь исправно платить, не переживай. Я работаю, дом полная чаша, будем в чайхану ходить, на базар, в гости к эмиру. Я и готовлю хорошо — у меня всегда плов, лепешки и шербет. А ещё я сладости делать ужас как люблю.
У жены Ходжи округлились глаза.
— В смысле, забрать моего мужа?! Да ты кто такая? Да на кой ты ему сдалась? Ты на себя в зеркало давно смотрела? В чайхану она собралась с моим Ходжой, ты гляди! В гости к эмиру! Заведи себе мужика, с ним и ходи! Ходжа, ну чего ты молчишь?
Ходжа не спеша вытер рот, погладил бороду и пожал плечами.
— Сладости я люблю, что тут скажешь…
У горгоны Зульфии аж глаз задёргался.
— Так иди, разве тебя кто-то держит? Сладости ему подавай, ишь!
Ходжа встал с ковра и направился к двери, где стояла соседка.
— А ну стоять! — гаркнула жена.
— Ты пошла вон, а Ходжа останься, пошёл он, ты гляди! Шуток не понимаешь, что ли? Такой муж нужен самой!
Дверь захлопнулась, соседка ушла. Ходжа сел обратно на ковёр и взялся за голову.
— Что такое, дорогой, голова болит? Давай я таблеточку сейчас дам и всё пройдёт. Чайку хочешь? У меня тут лепёшка есть, припасла, на всякий случай, ешь, на здоровье!
Жена начала суетиться, ставить чайник, искать лекарство.
— А ты в голову не бери, мало ли что я тут бормочу… Это я ж так, по-бабски поныть захотелось. А дров еще на два дня хватит. А вода тоже пока не нужна.
Я, Ходжа, тут подумала. А не купить ли тебе халат хороший, новый. Ну, а что? Имеешь право. Может в чайхану когда выберемся, а тебе и не в чем.
Удивительным образом жизнь Ходжи поменялась с этого дня. Жена из горгоны превратилась в заботливую и любящую. Оказалось, что и еды хватает, и человек он хороший, не то что Васька, который ухаживал за Зульфией в молодости.
Надолго ли была тишь да благодать в их доме, Ходжа не знал, но пока претензий к жене не испытывал.
А на следующий день Ходжа занёс соседке Зульфие мешок муки. Как договаривались.
— Я отработала свою муку? — хотела удостовериться та.
— Да. Ты вчера так её напугала, что она сегодня сама дров наколола, воды принесла и ужин сготовила. Молча. Первый раз за двадцать лет. Держи муку, ты заслужила.
Соседка взяла мешок, подумала и сказала:
— Слушай, Ходжа. А может, ты всё-таки подумаешь? У меня и плов, и лепешки, и шербет. И пилить я не буду.
Ходжа погладил бороду.
— Не могу, Зульфия. Жена теперь хорошая. А одну хорошую жену на другую хорошую не меняют. Даже на плов в придачу.
С тех пор жена Ходжи пилила его только по праздникам. А Ходжа иногда заходил к соседке — не за тем, о чём вы подумали, а просто муку заносил. Воспитание — дело дорогое.
